Заморозки, ложные срабатывания и цена доступа к ликвидности
В первой части мы рассмотрели масштаб операций с криптовалютой, связанных с Россией и кейс A7A5. Данные показывают резкое сокращение числа переводов токена в октябре 2026 года, но не позволяют приписать весь спад санкциям или заключить, что платёжная сеть A7 прекратила работу.
Теперь вопрос в другом: как риск-метки превращаются в реальные ограничения? Для ответа рассмотрим открытые данные о заморозках токенов, реакцию бирж на незапрошенные переводы и рыночные показатели доступности ликвидности.
Заморозки стейблкоинов: возможности контроля и его пределы
A7A5 показывает, как менялась активность конкретного токена. Заморозки USDT, USDC и других централизованных токенов позволяют увидеть, насколько далеко эмитент может вмешиваться в их обращение.
В исследовании Bitquery, опубликованном 18 октября 2026 года, проанализированы записи о заморозках, разблокировках и уничтожении токенов с 2016 года по 16 октября 2026 года. На Ethereum исследователи рассмотрели десять токенов: семь стейблкоинов, два токена, обеспеченных золотом, и cirBTC. Отдельно анализировались USDT в сети Tron и USDC в сетях Base, Arbitrum, Optimism и Polygon. По данным исследования, эмитенты заморозили активы на $6,4 млрд, а ещё $755 млн пришлось на действия самих блокчейнов – остановку, принудительное перемещение или откат средств. Таким образом, на эмитентов пришлось около 89% общей стоимости учтённых средств, остановленных ончейн. Bitquery отдельно сообщает о ещё $676 млн заморозок, заявленных эмитентами, но не восстановленных в её ончейн-данных. При учёте этих дополнительных сведений доля эмитентов в общей стоимости остановленных средств повышается с 89% до 90%. В исследовании также не учтены все сети, в которых обращаются соответствующие токены.
Эти суммы показывают стоимость активов на кошельках в момент блокировки, но не позволяют определить окончательные потери владельцев. Часть ограничений позднее снимали. Кроме того, в отдельных случаях после сжигания замороженных токенов эмитент переводил равную сумму со своего казначейского кошелька. Однако сам факт такого перевода не показывает, кто в итоге получил средства. Поэтому общая стоимость заморозок не равна ни окончательным потерям владельцев, ни объёму средств, окончательно выведенных из обращения.
По оценке Bitquery, около 9% стоимости средств, замороженных эмитентами, связано с санкциями США. Для блокировок, на которые приходится 77% стоимости этих средств, исследователи не нашли объяснений в открытых источниках. Это не значит, что блокировки были ошибочными: причины могли не публиковаться, а часть случаев могла быть связана с расследованиями мошенничества, взломов или другими обстоятельствами.
Исследование подтверждает возможность прямого вмешательства. Централизованный эмитент может заморозить токены на конкретном адресе, запретив исходящие переводы с него, при этом не останавливая работу блокчейна в целом. Но техническая возможность вмешательства не равна эффективности санкционного контроля.
Многое зависит от того, насколько быстро эмитент вмешивается. В выборке Bitquery кошельки Tron, которые были заморожены в течение недели после первого поступления USDT, к моменту блокировки уже успели отправить дальше около 75% полученной суммы. Для аналогичной выборки Ethereum показатель составил 41%.
Это не означает, что заморозка бесполезна. Она может остановить оставшийся баланс, ограничить дальнейшее использование адреса и затруднить конвертацию. Но она не возвращает уже выведенные средства и не отменяет завершённые транзакции. При этом показатель относится именно к выбранным кошелькам, замороженным в течение первой недели после первого поступления USDT, а не ко всем блокировкам без разбора.
Bitquery также сообщает, что около 11% зафиксированных блокировок впоследствии были отменены; из блокировок, которые впоследствии отменили, половину сняли в течение 96 дней, остальные – позже. В конце марта и начале апреля 2026 года Tether и Circle заморозили 529 адресов, ограничения на которых были сняты к концу мая. Эти данные показывают, что блокировка и окончательное решение по средствам не всегда совпадают по времени. Однако отмена ограничения сама по себе также не доказывает, что изначальное решение было ошибочным.
Эмитент централизованного стейблкоина располагает прямым инструментом контроля, но эффективность вмешательства зависит от своевременности, доступности информации и того, какая часть средств остаётся на адресе. При этом общая сумма заморозок не является оценкой объёма активов, остановленных именно санкционной маркировкой.
Kraken: когда проверки затрагивают случайных получателей
Побочные эффекты маркировки хорошо видны на эпизоде с Kraken в августе 2026 года.
По данным Bloomberg, с 17 по 24 августа с кошелька, который Arkham Intelligence связала с HTX, на адреса, связанные с клиентами Kraken, поступило почти 12 тысяч небольших переводов – от нескольких центов до нескольких долларов. Kraken приняла происходящее за возможную dust attack – рассылку небольших сумм, которая может спровоцировать комплаенс-проверки и временные ограничения для получателей. В результате некоторые клиенты временно потеряли доступ к аккаунтам после получения средств. HTX отрицала, что организовала переводы, и заявила, что расследует происходящее.
Здесь нужно разделять три вещи. Почти 12 тысяч переводов – не 12 тысяч пострадавших клиентов. Связь кошелька с санкционным контуром – не доказательство того, что HTX организовала рассылку. Наконец, попадание средств с такой историей на адрес клиента – не доказательство его сознательного участия в операции.
Получатель не может запретить постороннему участнику отправить ему токены в открытом блокчейне. Но если история поступивших средств вызывает комплаенс-проверку, ограничения могут затронуть аккаунт человека, который не выбирал контрагента.
Kraken сообщила, что восстановила доступ затронутым клиентам, продолжив удерживать соответствующие средства. То есть биржа отделила последствия для аккаунта от судьбы конкретного перевода, хотя сам инцидент создал издержки и временные неудобства.
Этот эпизод показывает, что массовая рассылка небольших сумм может спровоцировать проверки и создать дополнительную нагрузку на биржу. Но он не доказывает, что риск-метка на средствах была ложной. Ошибка или побочный эффект могли возникнуть на другом уровне – когда подозрительная история перевода привела к ограничению клиента целиком.
Для оценки масштаба последствий не хватает данных о точном количестве затронутых аккаунтов, продолжительности ограничений и связанных с инцидентом затратах. По открытым данным можно зафиксировать сам механизм и его последствия, но не оценить, стал ли он системной угрозой для санкционного контроля.
Что говорят открытые данные
Открытые источники не раскрывают полной внутренней статистики комплаенса бирж. По ним нельзя вычислить общую долю ложных срабатываний, средние расходы на проверку или вероятность отказа для каждого класса подозрительных средств. Но они позволяют наблюдать результаты санкционных решений в той части рынка, которая оставляет публичный след.
1. Динамика ончейн-активности
По известным контрактам токенов и адресам инфраструктуры можно измерять количество переводов, число отправителей и получателей, размер типичной транзакции, валовый номинальный объём, концентрацию средств и потоки на адреса известных площадок.
Данные по A7A5 показывают, почему важно смотреть на несколько показателей одновременно. Падение количества переводов почти на 97% выглядело бы доказательством исчезновения активности, если бы не сохранившийся номинальный объём движения токенов между ограниченным числом адресов. При этом валовый объём не доказывает сохранение экономических расчётов: повторные переводы могут отражать внутренний учёт.
Нужно разделять три показателя: число транзакций, валовый объём перемещённых активов и оценку уникальных экономических платежей. Последний показатель обычно нельзя получить непосредственно из блокчейна. Для этого нужно установить, кому принадлежат адреса и какие операции за ними стоят, а также использовать дополнительные данные.
2. Заморозки и движение средств
По открытым данным эмитентов и блокчейнов можно измерять число замороженных адресов, стоимость средств в момент блокировки, время между поступлением и вмешательством, последующие перемещения, разблокировки и уничтожение токенов.
При этом причины блокировки нужно классифицировать отдельно. Подтверждённая санкционная связь, публичное сообщение о расследовании, установленный факт мошенничества и неизвестная причина – разные категории. Последнюю нельзя автоматически считать ложным срабатыванием.
Важно также отслеживать, сколько средств успело уйти до блокировки и какая часть осталась. Это помогает оценить, ограничивает ли вмешательство фактическое использование средств или лишь фиксирует уже завершённое движение.
3. Публичные решения бирж
Объявления о прекращении обслуживания, делистинги, изменения условий пополнения и вывода, публично описанные временные блокировки и снятие ограничений позволяют восстановить последовательность событий и изменения доступных каналов.
Но эти материалы не раскрывают внутреннюю статистику комплаенса. Из сообщения о блокировке нельзя узнать долю ошибочных отказов, среднее время проверки или расходы биржи. Такие события следует использовать как свидетельства поведения площадки в конкретном эпизоде, а не как статистику всего рынка.
4. Цена и доступность ликвидности
Публичные P2P-объявления и обменные котировки позволяют отслеживать премии к официальному курсу, разброс между площадками и изменение числа доступных предложений. Для более прямой проверки гипотезы понадобились бы сопоставимые цены и условия конвертации для средств с разной историей происхождения.
Например, в августе 2026 года РБК.Крипто сообщало, что предложения на Bybit P2P составляли примерно 83–84 рубля за USDT, а в агрегаторах обменников – около 85–87 рублей при официальном курсе доллара около 81,40 рубля. Это снимок рыночных объявлений, а не статистика исполненных сделок. Он может служить индикатором общей стоимости доступа к USDT в России, но не показывает, насколько дороже обходится конвертация средств, связанных с санкционными адресами.
5. Сопоставление событий во времени
Для каждого количественного примера необходимо отделять установленный факт, вероятное объяснение и неизвестный параметр.
Если после санкционного решения резко падает число переводов определённого токена, это свидетельствует об изменении активности, но не доказывает единственную причину. Если одновременно меняются правила биржи, доступность пополнения и состояние основной торговой площадки, эффект одного фактора нельзя выделить без дополнительного сравнения.
Поэтому важно сравнивать не только показатели самого токена до и после события, но и то, что происходило в тот же период с другими токенами в той же сети, которых санкционное решение не затронуло. Если спад наблюдается только у затронутого токена и начинается после санкционного решения, связь между событиями выглядит убедительнее. Если одновременно снижается активность и других токенов или меняются условия работы площадок, значит, на динамику могли повлиять и дополнительные факторы. Без внутренней статистики бирж такой анализ всё равно не позволяет точно определить вклад каждого из них.
По этим данным можно проверить два возможных сценария:
Сценарий первый: маркировка теряет различительную способность. Этот сценарий подтвердился бы, если бы ложные срабатывания стали систематическими и привели к массовым отказам независимо от реального риска либо заставили крупные площадки перестать учитывать метки. Для доказательства нужны данные о последствиях проверок и сопоставимые показатели поведения площадок. Отдельные эпизоды ошибочных ограничений недостаточны.
Сценарий второй: рынок сегментируется. Его подтверждением стало бы устойчивое сокращение доступных маршрутов конвертации, падение активности конкретных санкционно связанных токенов, концентрация операций на ограниченном числе посредников и рост издержек доступа к ликвидности. Данные A7A5 согласуются с этим сценарием применительно к токену и его прежним площадкам.
Оба сценария могут реализовываться одновременно. Маркировка может создавать ложные срабатывания на одной площадке и при этом эффективно ограничивать доступ к ликвидности на другой. Поэтому критерием должна быть не частота отдельных ошибок, а их масштаб относительно способности рынка исправлять ошибки и продолжать контролировать средства.
Вывод
Открытые данные не подтверждают, что массовая маркировка неизбежно обесценит санкционный контроль. Они не позволяют и утверждать, что этот механизм одинаково эффективно работает на всём рынке. Неизвестно, какая часть операций с криптовалютой, связанных с Россией, проходит через посредников, учитывающих риск-метки. Не измерены общерыночная частота ошибочных ограничений и разница в стоимости конвертации средств с разной историей происхождения.
При этом эффективность маркировки определяется не количеством помеченных адресов или монет, а тем, как на эти сведения реагируют биржи и другие посредники. Криптовалюта может продолжать перемещаться в блокчейне, даже если её история вызывает подозрения. Но отказ биржи или платёжного посредника принять такой перевод способен затруднить конвертацию, расчёты и выход в банковскую систему. Иными словами, маркировка не обязательно останавливает движение активов, но может ограничивать доступ к ликвидности и повышать стоимость её использования.
Поэтому вопрос не в том, станет ли вся криптовалюта с риск-метками непригодной для обращения. Важно, насколько такие ограничения распространяются на посредников, через которых проходят реальные платежи, и может ли рынок компенсировать потерю этих каналов. Пока открытые данные позволяют увидеть отдельные последствия маркировки, но не дают измерить её общий эффект. Здесь проходит граница между тем, что уже можно утверждать, и тем, что ещё предстоит доказать.
В первой части мы рассмотрели масштаб операций с криптовалютой, связанных с Россией и кейс A7A5. Данные показывают резкое сокращение числа переводов токена в октябре 2026 года, но не позволяют приписать весь спад санкциям или заключить, что платёжная сеть A7 прекратила работу.
Теперь вопрос в другом: как риск-метки превращаются в реальные ограничения? Для ответа рассмотрим открытые данные о заморозках токенов, реакцию бирж на незапрошенные переводы и рыночные показатели доступности ликвидности.
Заморозки стейблкоинов: возможности контроля и его пределы
A7A5 показывает, как менялась активность конкретного токена. Заморозки USDT, USDC и других централизованных токенов позволяют увидеть, насколько далеко эмитент может вмешиваться в их обращение.
В исследовании Bitquery, опубликованном 18 октября 2026 года, проанализированы записи о заморозках, разблокировках и уничтожении токенов с 2016 года по 16 октября 2026 года. На Ethereum исследователи рассмотрели десять токенов: семь стейблкоинов, два токена, обеспеченных золотом, и cirBTC. Отдельно анализировались USDT в сети Tron и USDC в сетях Base, Arbitrum, Optimism и Polygon. По данным исследования, эмитенты заморозили активы на $6,4 млрд, а ещё $755 млн пришлось на действия самих блокчейнов – остановку, принудительное перемещение или откат средств. Таким образом, на эмитентов пришлось около 89% общей стоимости учтённых средств, остановленных ончейн. Bitquery отдельно сообщает о ещё $676 млн заморозок, заявленных эмитентами, но не восстановленных в её ончейн-данных. При учёте этих дополнительных сведений доля эмитентов в общей стоимости остановленных средств повышается с 89% до 90%. В исследовании также не учтены все сети, в которых обращаются соответствующие токены.
Эти суммы показывают стоимость активов на кошельках в момент блокировки, но не позволяют определить окончательные потери владельцев. Часть ограничений позднее снимали. Кроме того, в отдельных случаях после сжигания замороженных токенов эмитент переводил равную сумму со своего казначейского кошелька. Однако сам факт такого перевода не показывает, кто в итоге получил средства. Поэтому общая стоимость заморозок не равна ни окончательным потерям владельцев, ни объёму средств, окончательно выведенных из обращения.
По оценке Bitquery, около 9% стоимости средств, замороженных эмитентами, связано с санкциями США. Для блокировок, на которые приходится 77% стоимости этих средств, исследователи не нашли объяснений в открытых источниках. Это не значит, что блокировки были ошибочными: причины могли не публиковаться, а часть случаев могла быть связана с расследованиями мошенничества, взломов или другими обстоятельствами.
Исследование подтверждает возможность прямого вмешательства. Централизованный эмитент может заморозить токены на конкретном адресе, запретив исходящие переводы с него, при этом не останавливая работу блокчейна в целом. Но техническая возможность вмешательства не равна эффективности санкционного контроля.
Многое зависит от того, насколько быстро эмитент вмешивается. В выборке Bitquery кошельки Tron, которые были заморожены в течение недели после первого поступления USDT, к моменту блокировки уже успели отправить дальше около 75% полученной суммы. Для аналогичной выборки Ethereum показатель составил 41%.
Это не означает, что заморозка бесполезна. Она может остановить оставшийся баланс, ограничить дальнейшее использование адреса и затруднить конвертацию. Но она не возвращает уже выведенные средства и не отменяет завершённые транзакции. При этом показатель относится именно к выбранным кошелькам, замороженным в течение первой недели после первого поступления USDT, а не ко всем блокировкам без разбора.
Bitquery также сообщает, что около 11% зафиксированных блокировок впоследствии были отменены; из блокировок, которые впоследствии отменили, половину сняли в течение 96 дней, остальные – позже. В конце марта и начале апреля 2026 года Tether и Circle заморозили 529 адресов, ограничения на которых были сняты к концу мая. Эти данные показывают, что блокировка и окончательное решение по средствам не всегда совпадают по времени. Однако отмена ограничения сама по себе также не доказывает, что изначальное решение было ошибочным.
Эмитент централизованного стейблкоина располагает прямым инструментом контроля, но эффективность вмешательства зависит от своевременности, доступности информации и того, какая часть средств остаётся на адресе. При этом общая сумма заморозок не является оценкой объёма активов, остановленных именно санкционной маркировкой.
Kraken: когда проверки затрагивают случайных получателей
Побочные эффекты маркировки хорошо видны на эпизоде с Kraken в августе 2026 года.
По данным Bloomberg, с 17 по 24 августа с кошелька, который Arkham Intelligence связала с HTX, на адреса, связанные с клиентами Kraken, поступило почти 12 тысяч небольших переводов – от нескольких центов до нескольких долларов. Kraken приняла происходящее за возможную dust attack – рассылку небольших сумм, которая может спровоцировать комплаенс-проверки и временные ограничения для получателей. В результате некоторые клиенты временно потеряли доступ к аккаунтам после получения средств. HTX отрицала, что организовала переводы, и заявила, что расследует происходящее.
Здесь нужно разделять три вещи. Почти 12 тысяч переводов – не 12 тысяч пострадавших клиентов. Связь кошелька с санкционным контуром – не доказательство того, что HTX организовала рассылку. Наконец, попадание средств с такой историей на адрес клиента – не доказательство его сознательного участия в операции.
Получатель не может запретить постороннему участнику отправить ему токены в открытом блокчейне. Но если история поступивших средств вызывает комплаенс-проверку, ограничения могут затронуть аккаунт человека, который не выбирал контрагента.
Kraken сообщила, что восстановила доступ затронутым клиентам, продолжив удерживать соответствующие средства. То есть биржа отделила последствия для аккаунта от судьбы конкретного перевода, хотя сам инцидент создал издержки и временные неудобства.
Этот эпизод показывает, что массовая рассылка небольших сумм может спровоцировать проверки и создать дополнительную нагрузку на биржу. Но он не доказывает, что риск-метка на средствах была ложной. Ошибка или побочный эффект могли возникнуть на другом уровне – когда подозрительная история перевода привела к ограничению клиента целиком.
Для оценки масштаба последствий не хватает данных о точном количестве затронутых аккаунтов, продолжительности ограничений и связанных с инцидентом затратах. По открытым данным можно зафиксировать сам механизм и его последствия, но не оценить, стал ли он системной угрозой для санкционного контроля.
Что говорят открытые данные
Открытые источники не раскрывают полной внутренней статистики комплаенса бирж. По ним нельзя вычислить общую долю ложных срабатываний, средние расходы на проверку или вероятность отказа для каждого класса подозрительных средств. Но они позволяют наблюдать результаты санкционных решений в той части рынка, которая оставляет публичный след.
1. Динамика ончейн-активности
По известным контрактам токенов и адресам инфраструктуры можно измерять количество переводов, число отправителей и получателей, размер типичной транзакции, валовый номинальный объём, концентрацию средств и потоки на адреса известных площадок.
Данные по A7A5 показывают, почему важно смотреть на несколько показателей одновременно. Падение количества переводов почти на 97% выглядело бы доказательством исчезновения активности, если бы не сохранившийся номинальный объём движения токенов между ограниченным числом адресов. При этом валовый объём не доказывает сохранение экономических расчётов: повторные переводы могут отражать внутренний учёт.
Нужно разделять три показателя: число транзакций, валовый объём перемещённых активов и оценку уникальных экономических платежей. Последний показатель обычно нельзя получить непосредственно из блокчейна. Для этого нужно установить, кому принадлежат адреса и какие операции за ними стоят, а также использовать дополнительные данные.
2. Заморозки и движение средств
По открытым данным эмитентов и блокчейнов можно измерять число замороженных адресов, стоимость средств в момент блокировки, время между поступлением и вмешательством, последующие перемещения, разблокировки и уничтожение токенов.
При этом причины блокировки нужно классифицировать отдельно. Подтверждённая санкционная связь, публичное сообщение о расследовании, установленный факт мошенничества и неизвестная причина – разные категории. Последнюю нельзя автоматически считать ложным срабатыванием.
Важно также отслеживать, сколько средств успело уйти до блокировки и какая часть осталась. Это помогает оценить, ограничивает ли вмешательство фактическое использование средств или лишь фиксирует уже завершённое движение.
3. Публичные решения бирж
Объявления о прекращении обслуживания, делистинги, изменения условий пополнения и вывода, публично описанные временные блокировки и снятие ограничений позволяют восстановить последовательность событий и изменения доступных каналов.
Но эти материалы не раскрывают внутреннюю статистику комплаенса. Из сообщения о блокировке нельзя узнать долю ошибочных отказов, среднее время проверки или расходы биржи. Такие события следует использовать как свидетельства поведения площадки в конкретном эпизоде, а не как статистику всего рынка.
4. Цена и доступность ликвидности
Публичные P2P-объявления и обменные котировки позволяют отслеживать премии к официальному курсу, разброс между площадками и изменение числа доступных предложений. Для более прямой проверки гипотезы понадобились бы сопоставимые цены и условия конвертации для средств с разной историей происхождения.
Например, в августе 2026 года РБК.Крипто сообщало, что предложения на Bybit P2P составляли примерно 83–84 рубля за USDT, а в агрегаторах обменников – около 85–87 рублей при официальном курсе доллара около 81,40 рубля. Это снимок рыночных объявлений, а не статистика исполненных сделок. Он может служить индикатором общей стоимости доступа к USDT в России, но не показывает, насколько дороже обходится конвертация средств, связанных с санкционными адресами.
5. Сопоставление событий во времени
Для каждого количественного примера необходимо отделять установленный факт, вероятное объяснение и неизвестный параметр.
Если после санкционного решения резко падает число переводов определённого токена, это свидетельствует об изменении активности, но не доказывает единственную причину. Если одновременно меняются правила биржи, доступность пополнения и состояние основной торговой площадки, эффект одного фактора нельзя выделить без дополнительного сравнения.
Поэтому важно сравнивать не только показатели самого токена до и после события, но и то, что происходило в тот же период с другими токенами в той же сети, которых санкционное решение не затронуло. Если спад наблюдается только у затронутого токена и начинается после санкционного решения, связь между событиями выглядит убедительнее. Если одновременно снижается активность и других токенов или меняются условия работы площадок, значит, на динамику могли повлиять и дополнительные факторы. Без внутренней статистики бирж такой анализ всё равно не позволяет точно определить вклад каждого из них.
По этим данным можно проверить два возможных сценария:
Сценарий первый: маркировка теряет различительную способность. Этот сценарий подтвердился бы, если бы ложные срабатывания стали систематическими и привели к массовым отказам независимо от реального риска либо заставили крупные площадки перестать учитывать метки. Для доказательства нужны данные о последствиях проверок и сопоставимые показатели поведения площадок. Отдельные эпизоды ошибочных ограничений недостаточны.
Сценарий второй: рынок сегментируется. Его подтверждением стало бы устойчивое сокращение доступных маршрутов конвертации, падение активности конкретных санкционно связанных токенов, концентрация операций на ограниченном числе посредников и рост издержек доступа к ликвидности. Данные A7A5 согласуются с этим сценарием применительно к токену и его прежним площадкам.
Оба сценария могут реализовываться одновременно. Маркировка может создавать ложные срабатывания на одной площадке и при этом эффективно ограничивать доступ к ликвидности на другой. Поэтому критерием должна быть не частота отдельных ошибок, а их масштаб относительно способности рынка исправлять ошибки и продолжать контролировать средства.
Вывод
Открытые данные не подтверждают, что массовая маркировка неизбежно обесценит санкционный контроль. Они не позволяют и утверждать, что этот механизм одинаково эффективно работает на всём рынке. Неизвестно, какая часть операций с криптовалютой, связанных с Россией, проходит через посредников, учитывающих риск-метки. Не измерены общерыночная частота ошибочных ограничений и разница в стоимости конвертации средств с разной историей происхождения.
При этом эффективность маркировки определяется не количеством помеченных адресов или монет, а тем, как на эти сведения реагируют биржи и другие посредники. Криптовалюта может продолжать перемещаться в блокчейне, даже если её история вызывает подозрения. Но отказ биржи или платёжного посредника принять такой перевод способен затруднить конвертацию, расчёты и выход в банковскую систему. Иными словами, маркировка не обязательно останавливает движение активов, но может ограничивать доступ к ликвидности и повышать стоимость её использования.
Поэтому вопрос не в том, станет ли вся криптовалюта с риск-метками непригодной для обращения. Важно, насколько такие ограничения распространяются на посредников, через которых проходят реальные платежи, и может ли рынок компенсировать потерю этих каналов. Пока открытые данные позволяют увидеть отдельные последствия маркировки, но не дают измерить её общий эффект. Здесь проходит граница между тем, что уже можно утверждать, и тем, что ещё предстоит доказать.