В РАКИБ постоянно приходит много вопросов от журналистов различных изданий о состоянии, характеристиках и тенденциях российского и мирового крипторынков. Стремясь ответить и пользуясь собственной широкой аналитикой по наиболее важным, ключевые из них, мы (в соавторстве с группой независимых экспертов - Core experts) начинаем публиковать серию статей, которые помогут лучше понять рыночные механизмы.
«О цифровой валюте и цифровых правах» (законопроект № 1194918-8)
Госдума приняла закон в третьем чтении 21 июля 2026, 4 августа он был подписан Президентом. Основные положения вступают в силу 1 сентября 2026 года, переходный период для участников рынка действует до 1 июля 2027 года — за это время новые цифровые финансовые институты, указанные в законе, должны получить лицензии и привести работу в соответствие с требованиями. Одновременно принят закон-спутник (№ 1194929-8), синхронизирующий с новым регулированием около двух десятков действующих законов.
Логика закона — не запрет, а перевод оборота в контролируемый контур. Документ, который содержит почти на 300 страниц фактически создаёт легальную инфраструктуру крипторынка: сделки проводятся через криптообменники, брокеров и управляющие компании, в том числе на организованных торгах, а учётом прав на активы занимаются цифровые депозитарии. Все посредники должны быть зарегистрированы в России и включены в реестр ЦБ.
Можно выделить:
1. Лицензируемые посредники. Криптообменниками смогут работать только российские компании с собственными средствами не менее 15 млн рублей, включённые в реестр ЦБ. Брокеры и УК смогут проводить операции по поручению клиентов, включая взаимодействие с иностранной криптоинфраструктурой, — при наличии лицензий.
2. Допуск активов по капитализации. К публичным торгам для широкого круга допустят только криптовалюты со средней капитализацией за два года свыше 5 трлн рублей и среднедневным объёмом торгов от 1 трлн рублей. Сейчас критериям соответствуют биткоин, Ethereum и USDT. Это отсекает большинство альткоинов.
3. Категоризация инвесторов. Перед покупкой физлица проходят тестирование. Неквалифицированные инвесторы — лимит 300 000 рублей в год через одного посредника и только ликвидные активы; квалифицированные — любые криптовалюты без лимита, но тест тоже обязателен.
4. Запрет платёжной функции. Оплата товаров, работ и услуг криптовалютой внутри страны остаётся запрещённой, запрещена и реклама такой возможности (с отдельными исключениями). Исключение — ВЭД: экспортёры и импортёры могут использовать криптовалюту для трансграничных расчётов без ограничений.
5. Зарубежные операции и отчётность. Резиденты могут проводить операции за рубежом, но только через иностранные банковские счета, и обязаны уведомлять налоговые органы о криптовалюте, учитываемой за границей.
6. Майнинг. Закон регулирует майнинг и запрещает им заниматься некоторым лицам с непогашенной судимостью; намайненное подлежит декларированию в налоговую.
Кому это выгодно?
Крупным финансовым институтам (банки, брокеры уже с лицензионной инфраструктурой) и внешнеторговым компаниям: право расчётов по внешнеторговым контрактам — инструмент обхода санкционных ограничений и ускорения трансграничных платежей.
Государству — налоговая база и видимость потоков.
Кто проигрывает?
Розничный неквалифицированный инвестор получает самый жёсткий режим на рынке: лимит 300 тыс. ₽/год (~3 700 $ по текущему курсу) плюс тест — это фактически символический допуск. Формулировка «через одного посредника» оставляет вопрос, суммируется ли лимит при работе с несколькими посредниками; если нет, лимит легко размывается, если да — нужен централизованный учёт по всем площадкам.
Мелкие майнеры и «серые» фермы, по оценкам, уйдут в тень или закроются из-за издержек на комплаенс.
Переводы на неподконтрольные кошельки (не администрируемые депозитариями) ограничиваются — обменник может отказать в операции при подозрении на мошенничество, то есть самостоятельное хранение де-факто выдавливается из легального контура.
Риски данной экономической модели:
1. Проблема ликвидности с нуля. Низкое требование к капиталу обменников в 15 млн. рублей, эта реестровая модель означает изоляцию от глобальной ликвидности. Российские площадки будут котировать с широкими спредами, пока брокеры не наладят лицензированные мосты к иностранной инфраструктуре. Розница продолжит пользоваться P2P и зарубежными биржами, т.е. закон не создаёт для бизнеса экономического стимула переходить в легальный контур, только юридический.
2. Обязанность уведомлять ФНС о зарубежной крипте практически неверифицируемая для некастодиальных кошельков. Регулятор сможет контролировать фиатные шлюзы (банковские переводы на биржи), но не сам актив. Реальный эффект — риск для тех, кто уже «засвечен», а не тотальный охват.
3. USDT в списке допущенных. Стейблкоин частной иностранной компании, замораживающей адреса по запросам, допускается к организованным торгам в юрисдикции под санкциями. Это создаёт зависимость легального контура от решений Tether и это потенциальный канал давления на участников крипторынка.
4. Переходный период, как окно неопределённости. До июля 2027 рынок работает в режиме «закон есть, лицензий нет». Опыт закона о майнинге и ЦФА показывает, что подзаконные акты ЦБ (критерии тестирования, порядок реестра, требования к депозитариям) определят реальную жёсткость законодательного документа сильнее, чем сам текст закона.
Можно сделать вывод, что это не легализация в потребительском смысле, а институционализация: крипта в РФ становится биржевым инвестиционным активом для квалифицированных инвесторов и инструментом ВЭД для экспортёров, при сохранении запрета платёжной функции и сжатии пространства для самостоятельного хранения. Модель ближе к китайской логике контроля, чем к MiCA, но с прагматичным санкционным исключением для внешней торговли.
Группой независимых экспертов РАКИБ - Core experts
Госдума приняла закон в третьем чтении 21 июля 2026, 4 августа он был подписан Президентом. Основные положения вступают в силу 1 сентября 2026 года, переходный период для участников рынка действует до 1 июля 2027 года — за это время новые цифровые финансовые институты, указанные в законе, должны получить лицензии и привести работу в соответствие с требованиями. Одновременно принят закон-спутник (№ 1194929-8), синхронизирующий с новым регулированием около двух десятков действующих законов.
Логика закона — не запрет, а перевод оборота в контролируемый контур. Документ, который содержит почти на 300 страниц фактически создаёт легальную инфраструктуру крипторынка: сделки проводятся через криптообменники, брокеров и управляющие компании, в том числе на организованных торгах, а учётом прав на активы занимаются цифровые депозитарии. Все посредники должны быть зарегистрированы в России и включены в реестр ЦБ.
Можно выделить:
1. Лицензируемые посредники. Криптообменниками смогут работать только российские компании с собственными средствами не менее 15 млн рублей, включённые в реестр ЦБ. Брокеры и УК смогут проводить операции по поручению клиентов, включая взаимодействие с иностранной криптоинфраструктурой, — при наличии лицензий.
2. Допуск активов по капитализации. К публичным торгам для широкого круга допустят только криптовалюты со средней капитализацией за два года свыше 5 трлн рублей и среднедневным объёмом торгов от 1 трлн рублей. Сейчас критериям соответствуют биткоин, Ethereum и USDT. Это отсекает большинство альткоинов.
3. Категоризация инвесторов. Перед покупкой физлица проходят тестирование. Неквалифицированные инвесторы — лимит 300 000 рублей в год через одного посредника и только ликвидные активы; квалифицированные — любые криптовалюты без лимита, но тест тоже обязателен.
4. Запрет платёжной функции. Оплата товаров, работ и услуг криптовалютой внутри страны остаётся запрещённой, запрещена и реклама такой возможности (с отдельными исключениями). Исключение — ВЭД: экспортёры и импортёры могут использовать криптовалюту для трансграничных расчётов без ограничений.
5. Зарубежные операции и отчётность. Резиденты могут проводить операции за рубежом, но только через иностранные банковские счета, и обязаны уведомлять налоговые органы о криптовалюте, учитываемой за границей.
6. Майнинг. Закон регулирует майнинг и запрещает им заниматься некоторым лицам с непогашенной судимостью; намайненное подлежит декларированию в налоговую.
Кому это выгодно?
Крупным финансовым институтам (банки, брокеры уже с лицензионной инфраструктурой) и внешнеторговым компаниям: право расчётов по внешнеторговым контрактам — инструмент обхода санкционных ограничений и ускорения трансграничных платежей.
Государству — налоговая база и видимость потоков.
Кто проигрывает?
Розничный неквалифицированный инвестор получает самый жёсткий режим на рынке: лимит 300 тыс. ₽/год (~3 700 $ по текущему курсу) плюс тест — это фактически символический допуск. Формулировка «через одного посредника» оставляет вопрос, суммируется ли лимит при работе с несколькими посредниками; если нет, лимит легко размывается, если да — нужен централизованный учёт по всем площадкам.
Мелкие майнеры и «серые» фермы, по оценкам, уйдут в тень или закроются из-за издержек на комплаенс.
Переводы на неподконтрольные кошельки (не администрируемые депозитариями) ограничиваются — обменник может отказать в операции при подозрении на мошенничество, то есть самостоятельное хранение де-факто выдавливается из легального контура.
Риски данной экономической модели:
1. Проблема ликвидности с нуля. Низкое требование к капиталу обменников в 15 млн. рублей, эта реестровая модель означает изоляцию от глобальной ликвидности. Российские площадки будут котировать с широкими спредами, пока брокеры не наладят лицензированные мосты к иностранной инфраструктуре. Розница продолжит пользоваться P2P и зарубежными биржами, т.е. закон не создаёт для бизнеса экономического стимула переходить в легальный контур, только юридический.
2. Обязанность уведомлять ФНС о зарубежной крипте практически неверифицируемая для некастодиальных кошельков. Регулятор сможет контролировать фиатные шлюзы (банковские переводы на биржи), но не сам актив. Реальный эффект — риск для тех, кто уже «засвечен», а не тотальный охват.
3. USDT в списке допущенных. Стейблкоин частной иностранной компании, замораживающей адреса по запросам, допускается к организованным торгам в юрисдикции под санкциями. Это создаёт зависимость легального контура от решений Tether и это потенциальный канал давления на участников крипторынка.
4. Переходный период, как окно неопределённости. До июля 2027 рынок работает в режиме «закон есть, лицензий нет». Опыт закона о майнинге и ЦФА показывает, что подзаконные акты ЦБ (критерии тестирования, порядок реестра, требования к депозитариям) определят реальную жёсткость законодательного документа сильнее, чем сам текст закона.
Можно сделать вывод, что это не легализация в потребительском смысле, а институционализация: крипта в РФ становится биржевым инвестиционным активом для квалифицированных инвесторов и инструментом ВЭД для экспортёров, при сохранении запрета платёжной функции и сжатии пространства для самостоятельного хранения. Модель ближе к китайской логике контроля, чем к MiCA, но с прагматичным санкционным исключением для внешней торговли.
Группой независимых экспертов РАКИБ - Core experts