Chainnews публикует вторую часть интервью с вице-президентом РАКИБ Дмитрием Костенем.

Денег больше не будет

Во второй части интервью Вице-Президент РАКИБ Дмитрий Костень рассуждает о фундаментальных проблемах криптосферы. Например о том, что криптотехнологии требуют смены парадигмы мышления, а криптовалюты переводят обмен ценностями на новый уровень. Дмитрий утверждает, что обществу, использующему блокчейн-технологии, нужен новый социальный контракт. А ещё г-н Костень прогнозирует стоимость биткоина через десять лет и цитирует греческих философов.

Первая часть интервью с Дмитрием Костенем

— Дмитрий, с какими проблемами сталкивается криптомир при взаимодействии с традиционными системами?

— Самая большая проблема криптомира сегодня — это отсутствие знаний реального мира. Индустрия молодая, контингент молодой и в силу молодости не знаком с традиционными аспектами бизнеса. А в традиционном бизнесе многие вещи давно уже нормализованы.

Сейчас в криптосфере многие из идей инновационны, но из-за того, что нет глубины знания бизнеса,  народ иногда пытается разбить целостность чего-то, разломать, токенизировать то, что по логике бизнеса, должно быть единым и неделимым целым.

— Отчего так происходит?

— Не хватает глубины знаний, нет целостности понимания бизнес-категорий. Иногда горе-токенизаторы предлагают токенизировать даже ценности, которые по своей природе являются неделимыми.

— Можете привести пример?

— Мне кажется смешным, когда пытаются токенизировать всё подряд. Токенизировать, допустим, квартиру, разбить её на кучу каких-то акций и тем самым якобы поднять ее капитализацию. Предполагается, что будет куча акционеров с кучей токенов. Да, как инструмент — это правильно, но представьте себе бардак, когда у вас 25 совладельцев квартиры и вы пытаетесь принять какое-то бизнес-решение. Это становится невозможным…

Как контраргумент кто-то скажет, что, можно собрать совет директоров из числа держателей токенов, можно организовать управляющую структуру, как это и  происходит в традиционном бизнесе. Однако в криптосфере это выглядит как слон в посудной лавке… Ведь получается, что снимая маленькую транзакционную издержку, т.е. возможность совладения квартирой, вы применяете  правильный инструмент в неправильном направлении, и тем самым создаете больший хаос, либо система нагружается ещё большими, теперь уже управленческими трансакционными издержками.

Пример с токенизацией квартиры — это пример неправильного применения криптотехнологий в реальном секторе экономики. И вот здесь необходимо четко понимать, что, с одной стороны, криптотехнологии — это новый виток эволюции. С другой стороны неглубокое понимание всей цепочки бизнеса, отлаженных бизнес-процессов и неуклюжая попытка их трансформации — это основная проблема, с которой сталкивается сегодня криптомир при взаимодействии с традиционными системами.  

Еще до недавнего времени автоматизация бизнеса происходила следующим образом: бизнес ставил перед технологами конкретные задачи, а технологи их воплощали в жизнь.  Сегодня все перевернулось. Бизнес спрашивает криптотехнологии: — Как будет выглядеть моя деятельность, когда в ней автоматизируется понятие доверия? А криптотехнологии молчат…  Почему? Это задача большой сложности.

Греческий философ Ксенофонт когда-то сказал:  «Если бы лошади умели рисовать, то они рисовали богов по подобию лошадей». Так и при переходе на крипто технологии.  Криптомир — это смена парадигмы, а общеизвестно, что при смене парадигмы нельзя мыслить старыми понятиями — они просто не работают.

— Налицо конфликт между системами управления?

— Да. С одной стороны, представителям традиционных бизнес-систем, очень сложно представить модель управления в децентрализованном контексте. А коллегам из криптомира очень сложно «приземлить» те концепции, которые у них витают в голове, из-за того, что не хватает знаний бизнеса, нет понимания формализованных бизнес-концепций. А в бизнесе базовые постулаты концепций, называемые конструктами, формулировались веками, тысячелетиями, их просто нельзя разрывать. Понимаете, да?

— Да. Очевидно, что идёт борьба между централизованной и децентрализованной моделью управления как в бизнесе, так и в обществе. Как вы думаете, чем она закончится?

— Хотелось бы верить, что она закончится победой здравого смысла.

Я всю свою сознательную жизнь занимаюсь техническим моделированием. В техническом моделировании есть пять уровней нормализации. В бизнес-моделировании используются три уровня — и этого достаточно. Это формальный, математический процесс нормализации данных. Вот нормализация — это и есть здравый смысл. Мне хотелось бы, чтобы борьба между децентрализацией и централизацией закончилась победой математически нормализованного здравого смысла.

Техническая нормализация прекрасна потому, что если модель составлена правильно, то в неё очень просто что-то добавить или убрать — в ней ничего «не ломается».  Примером социальной денормализации является искривление фактов, которое ведет за собой к искривленным последствиям. Помните стихотворение Корнея Чуковского? «Жил на свете человек, скрюченные ножки, и гулял он целый век по скрюченной дорожке. А за скрюченной рекой, в скрюченном домишке жили летом и зимой скрюченные мышки.». Следует отметить, что сегодня мы живем в денормализованном мире. И если мы подойдём к технически и социально нормализованному решению, это будет большой победой.

— Прекрасно. Давайте теперь поговорим о криптовалютах. Как бы вы объяснили несведущему человеку, что такое криптовалюта? Зачем она нужна? Чем она полезна?

— Не удивляйтесь, но мне пришлось один раз объяснять именно так… В прошлом году я привёз своих детей из Америки в Сибирь и повёз их в Красноярский заповедник. Мы целую неделю жили в домике у охотника. У реального охотника, в тайге. Там вокруг на сотни километров  ничего нет.

И охотник меня спросил: «Ты чем занимаешься?». Я говорю: «Ну… технологиями». Но моё объяснение его не устроило, и он начал интересоваться дальше. Я ему сказал так: «Денег больше не будет».

Такие слова, наверное, кого-то напугают, особенно людей старшего поколения. А с другой стороны, это подводит всех нас к необходимости осмысления происходящих процессов. И скорее всего, людям пожилого возраста надо самым простым образом объяснить, что денег больше не будет, а будет технически поддерживаемый обмен ценностями.

При правильном раскладе, новые технологии приведут нас к тому что, мы будем создавать ценности посредством заключения контрактных отношений, и напрямую обмениваться ими друг с другом. Ведь ценность возникает в момент заключения контракта. И криптовалюта, как программируемые деньги, указывает на то, что сам контракт и будет являться ценностью. В этом и есть главный смысл криптовалюты. Криптовалюта — это ценность, неотъемлемая от контракта, в рамках которого она используется.

— Получается, что сущность криптовалюты — это слияние средства платежа с контрактным обязательством?

— Да, можно сказать так. Ведь в сегодняшнем денормализованном мире ценности существуют отдельно от контрактных отношений. Вот, например, мы с вами заключили договор о совместной деятельности, начали что-то созидать. И это созидание имеет определённую ценность для нас двоих и для общества в целом. Но из-за того, что ценность у нас выражается деньгами, а управляет деньгами условный Минфин, то получается, что ценность, созидаемая нашими отношениями, контролируется третьей стороной.  Например Российский Минфин, или Федеральный Резерв США девальвирует национальную валюту и ценность нашего созидания падает! Девальвация валюты, это своего рода необъявленный налог, которым облагаются народы всего мира. Система везде одинакова.

— Получается, что ценность контрактных отношений падает просто в результате инфляции…

— Совершенно верно! Когда расчеты происходят в рамках долгосрочных контрактов, в то время как идёт инфляция, то по истечении 30 лет кто-то явно окажется в прогаре, а может быть и обе стороны! Поэтому придумывают разные костыли и подпорки: типа теории процентных ставок, индексации цен и тому подобное.

И вот это отделение ценности от контрактных отношений посредством денежных механизмов — это денормализованный процесс. Это денормализация общества.

Кто-то из философов сказал, что если вы сажаете человека в рабство, то вы воруете у него жизнь. А если продолжить мысль, то подвергая человека инфляции, вы воруете  у человека его прошлое.

Ведь что такое ценность? Ценность — это такая философская концепция, она имеет очень много разных объяснений. Одно из объяснений, на мой взгляд — это багаж знаний, опыта, доброй памяти, прекрасных ощущений, и прочее, что вы несёте с собой по жизни. Багаж может быть материальный, нематериальный, но вот этот багаж он у вас копится… И если кто-то эту ценность девальвирует, портит вашу добрую память, прекрасные ощущения, ставит под сомнение ваш опыт, изменив без предупреждения правила игры, то вас обворовывают. Человек без прошлого — это как книга без содержания.

— Ого. А ведь получается, что в централизованных системах нас действительно обворовывают.

— И да, и нет. Есть общественные конструкты, требующие централизованного управления, но есть и много примеров когда централизованные системы нас действительно обворовывают. При этом, если наши ценности девальвируют, а фактически, если их воруют — невольно возникает вопрос, почему мы должны подчиняться тому, кто у нас ворует? Так в централизованных системах начинается распад общества, рождается недоверие, начинается антисоциальная деятельность.  Я живу в США, и у меня возникает ощущение, что там эти процессы идут особенно интенсивно.

Поскольку девальвация идёт со стороны государства, как собственника централизованной системы, то это как бы её оправдывает.  Ведь это же мы выбрали и поддерживаем государство, ведь оно же работает в наших интересах. И этот перекос постепенно переходит в иллюзию правоты, закладывает в умы людей псевдоморальное право поступать также, принимать это за норму поведения.  И это самый опасный момент растления общественной морали, где обман — как бы и не обман, и воровство, которое как бы не воровство, становится нормой жизни.

Понятно, что сеньораж государства создаёт некую «подушку» денег, которая якобы балансирует экономические спады. Но в универсуме ничего не появляется из ничего. И в обществе на каждое действие возникает противодействие.

Сегодня социальный фактор — фактор личных персонализированных ценностей индивида — в экономике никак не учитывается. И объединение контракта и денег в единое целое, как мне кажется, обещает восстановить порванную цепочку социального контракта между человеком и структурой, будь то бизнес, индустрия или государство.  И здесь открывается огромное поле деятельности для философов и экономистов. Здесь нужно очень серьёзно поработать.

— Хорошо. Вы упомянули пожилых людей. Как быть им в новой системе отношений? Возьмём условного пенсионера, у которого сейчас есть социальный контракт с государством. Пенсионер трудился на протяжении условных 40 лет на государство, государство, образно выражаясь, откладывало в течение его трудовой деятельности некую маржу, и сейчас её выплачивает в виде пенсии.

Если мы говорим о новой социально-экономической экосистеме, которая реализована на блокчейне и поддерживается криптовалютами — у нас будет какая-то часть экономически и социально неактивных субъектов: престарелых, немощных и так далее. Какую ценность они могут предложить новому сообществу? С кем они могут заключить контракт, подобный сегодняшнему социальному контракту с государством?

— Я попробую ответить на этот вопрос, немножко сузив его.

Во-первых, я бы не рассматривал криптовалюты как единый блок. Криптовалюта криптовалюте рознь. Я бы построил свой ответ со ссылкой на биткоин, например. Принцип биткоина — самый показательный в этом случае.

— Хорошо, давайте.

— Сейчас идёт спор, в чём ценность биткоина. Кто-то говорит, что она заключается в стоимости электричества; кто-то говорит, биткоин не имеет никакой ценности и это спекулятивный пузырь; кто-то говорит, что это ценность доверия и прочее.

Если биткоин рассмотреть с точки зрения технического моделирования, то это именно контракт и деньги в виде единого неразделимого целого. Поэтому конечная стоимость биткоина определяется агрегатной ценностью тех контрактных бизнес-отношений, в которых он применяется. Да возможно, что сегодня какая-то часть стоимости биткойна определяет спекулятивная составляющая, но в конечном итоге, всё движется в реальный сектор экономики.

Например, когда получит широкое распространение Интернет вещей, будет происходить машинный обмен ценностями, и вот эти единицы обмена, те же биткоины, начнут массово обслуживать реальные домохозяйства.

Биткоин — это программируемые деньги. Когда машины в интернете вещей будут заключать между собой контракты по производству ценностей, они будут использовать условный биткоин как программный механизм общения и обмена ценностями. При этом механизм общения и обмена ценностями в случае биткоина логически неразделимы друг от друга. Существующие сегодня технологии, например технологии популярных международных платежных систем, не смогут работать по принципу биткоина ни с технической, ни с концептуальной точки зрения ибо они живут в старой парадигме, где контракт и деньги это два отдельных понятия.

Теперь вернёмся к пожилым людям. Как только биткоин начнёт широко применяться, он приобретёт обязательную экономическую ценность. И мы, как индивиды общества, будем иметь конечное количество биткоинов или условных «акций», которыми будем оплачивать экономическую деятельность. И чем больше в обществе этой деятельности, тем ценнее становится наша единица измерения, наш условный биткоин. И как результат — мы, общество, начинаем поддерживать пожилых людей, потому что они вошли в эту систему первыми. У нас естественным путем восстанавливается социальный контракт — молодым везде у нас дорога, старикам везде у нас почет.  Понимаете, да?

— Я понимаю пока вашу мысль так, что чем больше участников в этом условном биткоин-сообществе, тем больше спрос на биткоин, тем выше его стоимость.

— На самом деле, важно не количество участников, а количество деловой активности. Это большая разница.

— Хорошо, но всё-таки как быть пожилым людям, у которых нет деловой активности?

— У них нет деловой активности, но они вошли в эти отношения первыми. Во-первых, они стали держателями больших активов, а во-вторых, они являются носителями огромного багажа знаний.  В системе, построенной таким образом, исчезнут такие вульгарные глупости как «Если ты такой умный, то почему не богатый?» и человеку не надо будет опускаться до оправдания типа «Извините, я не опустился до воровства».

— Прекрасная идея. А если пожилые люди не владеют криптовалютами? Что делать бабушке, которая не владеет биткоинами?

— Сейчас мы  только идём к этому новому обществу. И я не рекомендую бабушкам покупать биткоин сейчас хотя бы по той причине, что это пока ещё очень сложная техническая транзакция и я не знаю будет существовать именно биткоин в будущем или не будет. Однако у меня есть уверенность, что будет какая-то криптовалюта, объединяющая контракт и деньги в единое целое, и слово «биткоин», я здесь использую только потому, что оно всем понятно.

— Условный биткоин.

— Да. Сейчас у нас переходный период — мы переходим из одной системы в другую, и в таких переходных моментах, к сожалению, населению пенсионного возраста тяжелее всего. Чем вы моложе, тем проще вам адаптироваться, у вас впереди вся жизнь, вы в тренде. А людям пенсионного возраста, я считаю, необходимо предоставить какую-то социальную защиту на этот период.

Концептуально я считаю, что рассчитывать только на социальную защиту не следует. Мне представляется, что люди любого возраста должны уже сегодня закладывать плавный переход в новую систему, в новую парадигму децентрализованной системы. В новой парадигме контракт и деньги — это единое целое.

— Как правильно закладывать своё вхождение в децентрализованную систему?

— Не знаю, пока не знаю. Но хотелось бы, чтобы эта идея звучала, чтобы в обществе о ней думали. Потому что мы все окажемся в зрелом возрасте, и чем быстрей мы создадим новый социальный контракт, тем правильней будет наше проживание в наши «золотые годы».

— Хорошо. Позвольте провокационный вопрос: сколько, на ваш взгляд, будет стоить биткоин через 10 лет?

— Ну, если мы понимаем, что контракт и деньги — это единое целое, то биткоин будет стоить одна двадцатиоднамиллионная совокупной деятельности биткоиновой экономики.

— Грандиозно. Мы регулярно задаём этот вопрос разным аналитикам, и никто до вас не ответил так чётко. Вы первый.

— Спасибо. Это естественное развитие тезиса про природу криптовалюты.

— Но в каких единицах будет оцениваться биткоин?

— Правильный вопрос, но единиц не будет, мне кажется. Возможны разные варианты. Если исходить из экономического определения денег, то деньги выполняют функцию измерения, функцию обмена и функцию накопления. А если мы говорим, что контракт и деньги это единое целое, то здесь добавляется функция изъявления воли…

— Ого!?

— Да-да, представьте. Функция изъявления воли добавляется. В США уже сегодня трата денег законодательно считается изъявлением воли — это зафиксировано в судебном решении Buckley v. Valeo 1976 года.  Сюда же естественно накладывается принцип, согласно которому заключение контрактных отношений — это тоже акт изъявления воли. Поэтому вопрос, «сколько будет стоить биткоин» в будущем зазвучит совсем по другому.

В новой системе по-другому будет изъявляться воля. И по-другому будет звучать вопрос: что есть ценность? Скорее всего всё поменяется и природа ценности будет совсем другая.

Смотрите, в принципе, общество уже сейчас может производить столько, что потребить невозможно. Но допуск к потреблению сегодня устроен таким образом, что это становится формой управления. И если нам это удастся каким-то образом поменять за счет применения новых технологий, ограничив возможность неконтролируемой девальвации наших ценностей на агрегатном уровне, то мир станет добрее и светлее.

С другой стороны, современные технологии также позволяют отсечь нас от активов и полностью централизовать контроль, превратив нас в техно-рабов. Взять тот же избитый пример ядерных технологий, которые изобретались для получения мирной энергии, а используются для массовых убийств. И здесь требуется аккуратный взвешенный подход.

Говорят, общество заслуживает своих президентов. По аналогии могу сказать, что общество достойно решений, которые оно принимает. Если общество сидит, как бы на задней парте и ни о чём не волнуется, то за него примут определённые решения. А если общество активно участвует в принятии решений, то решения будут совершенно иными. Мы сейчас на пороге очень важного момента.

Я понимаю, что вовлечься в принятие стратегических решений сегодня очень сложно, потому что мир устроен так, что все  крутятся, как белки в колесе, зачастую делая бестолковую работу, и вырваться из этого беличьего колеса абсолютно невозможно. Но это нужно сделать какими-то неимоверными общественными усилиями, нужно отвлечься, потому что если этого не произойдёт, то может случиться очень опасная вещь.

— Дмитрий, вы очень масштабно ответили. Спасибо большое. Напоследок пожелайте что-нибудь российскому криптокомьюнити.

— Давайте вместе направим технологии на созидание, а не на разрушение.

Источник: https://chainnews.ru/2018/05/08/deneg-bolshe-ne-budet/